Машинный переводчик

Мы разработали новую Систему Искусственного Перевода "ЭВРИКА-СИП", которая позволяет достичь качество перевода, близкое к 100%!

Перейти на страницу парсера

Перейти на страницу перевода

С качеством перевода "Эврика-СИП" можно ознакомиться на следующем примере.  

   Оригинал текста:

Михаил Филимонович Пантелеймонов был большой лентяй. Целыми днями он либо «забивал козла» с друзьями в самодельной беседке во дворе, окруженном хрущевскими трехэтажками, либо судачил у подъезда на крылечке со словоохотливыми старушками из соседних квартир. А в непогоду, когда у него ныла раненная в отечественную нога, бил баклуши в своей холостяцкой квартире, развалившись на старом продырявленном от сигаретных ожогов допотопном диване под давно остановившимися часами из прошлого века «Longine». Раза два в неделю к Пантелеймонову заскакивала Фролова Зинаида Петровна, вдова из дома, что стоял напротив его хрущебы. Зинаида Петровна, женщина хоть и критического 45-ти летнего возраста, но очень активная и сердобольная страдалица, вот уже несколько лет как потеряла мужа-алкоголика, отравившегося на производстве метанолом. На Михаила Филимоновича она давно положила глаз и потому, жалеючи его и надеясь на взаимное внимание и проявление соответствующих чувств, Фролова иногда прибирала у него, стряпала на кухне, обстирывала и старалась создать хоть какой-то уют в мрачноватом пространстве 3-х комнат просторной пантелеймоновской квартиры, пропитанной устойчивым, не проветривающимся запахом дешевых сигарет «Памир». Зинаида Петровна воспитывала неженатого 25-ти летнего сына-оболтуса, мечтала побыстрее его женить и сойтись с любым непьющим мужчиной. В свое время Фролова очень настрадалась от прежнего мужа и теперь она была готова пойти на многие трудности и лишения с новым супругом, лишь бы только тот не пил и спьяну не лупил ее и не пропивал нажитое. А потому инертный и непьющий Пантелеймонов мог быть для нее в этом плане вполне подходящей парой. При этом она рассматривала хромого Михаила Филимоновича не то, чтобы «на безрыбье и рак рыба», а как покладистого прогнозируемого человека, с которым можно чувствовать себя уверенно. «Ведь, глядишь, мои усердия и внимание могут дать хорошие плоды» - подумывала Фролова, надеясь воскресить в Михалыче жизненные энергии. А оживал Пантелеймонов только раз в году, 9 мая, на праздник Победы. В этот день он доставал свой военный китель, увешанный двумя десятками орденов и медалей - наград за Великую Отечественную. Не ленился встать очень рано, искупаться, чисто выбриться, самому убраться в доме и сходить на встречу ветеранов. В нынешнем году отмечался тридцатилетний юбилей окончания войны и он, расчувствовавшись, даже позволил себе опрокинуть рюмку другую, хотя не делал этого, пожалуй, последние 11 лет, с тех пор, как овдовел. Учащиеся соседней средней школы №31 сделали «Уголок ветеранов», в котором о нем было написано больше всех и, как ему показалось, с особой любовью. «Они нами гордятся, фронтовиками» - подумал Михаил Филимонович, и его сердце наполнилось ностальгической томной теплотой, каковой он не испытывал с давних детских времен. Тогда он начинал предаваться воспоминаниям. В его памяти возникали образы соратников, стреляющих из ППШ и ТТ, бросающих гранаты и бегущих на вражеские позиции с возгласами: «За Родину! За Сталина!» С такими воспоминаниями он и засыпал, не снимая дорогого его сердцу парадного кителя...

 

   Перевод текста:

Mikhail Filimonovich Panteleimonov was a great lazybones. For days on end he would play dominoes with his friends in the homemade shack in the yard surrounded by three-storey Khrushchev apartment buildings, or gossip with the garrulous old women from the neighbouring flats on the porch. When the weather was bad and the wound won in defence of the Motherland began to ache, he would while away the time in his bachelor flat sprawled on the antiquated sofa punctured with cigarette burns, beneath a nineteenth-century Longines clock that had stopped long ago. About twice a week Zinaida Petrovna Frolova, a widow from the house opposite Panteleimonov's Khrushchev block, dropped by to see him. Although she had reached the critical age of 45, Zinaida Petrovna was a very active, tender-hearted and long-suffering woman. It was already several years since she lost her alcoholic husband, who poisoned himself making methyl alcohol. She had felt a soft spot for Mikhail Filimonovich for some time, and since she pitied him and hoped her attentions would be reciprocated and he would respond accordingly, Frolova sometimes tidied up for him, cooked him something in the kitchen, did his washing and tried to create some sense of comfort in the gloomy expanses of Panteleimonov's spacious 3-room flat, which was redolent with the stubborn and persistent odour of 'Pamir' cheap cigarettes. Zinaida Petrovna had to look after her unmarried 25- year-old blockhead of a son, but she longed to get him married as soon as possible and set up house with any non-drinking man that came along. Her former husband had caused Frolova much suffering in the past, and now she was ready to engage in any number of difficulties and deprivations with a new partner if only he didn't drink, didn't knock her about in a drunken state, and didn't sell her possessions to get money for alcohol. So in that respect the inert and temperate Panteleimonov would be a perfectly good match for her. Moreover, she regarded the lame Mikhail Filimonovich not in terms of 'any port in a storm', but as an easy-going and predictable man she could feel secure with. 'My efforts and attention might bear fruit after all,' mused Frolova, hoping to breathe new life into 'Mikhalych'. But Panteleimonov only came to life once a year, on the 9th of May, the Victory Day celebration. On that day he would get out his military jacket bedecked with twenty different orders and medals - his reward for the Great Patriotic War. He was careful to rise very early, bathe and have a clean shave, tidying the flat himself before he attended the veterans' celebration. This year was the thirtieth anniversary since the war ended, and he was so taken with emotion that he even allowed himself to knock back a glass or two, although very likely for the first time in the 11 years since his wife had died. The pupils of the neighbouring secondary school No.31 had contrived a 'Veterans' Corner', in which there was more written about him than anyone and, so it seemed to him, with especial fondness. 'They're proud of us front-line soldiers,' thought Mikhail Filimonovich, and his heart- filled with languid and nostalgic warmth, such as he hadn't felt since his far-off childhood days. Then he would give way to his memories. Images of his comrades-in-arms, firing machine-guns and pistols, tossing grenades and running towards enemy positions with the cry: 'For the Motherland! For Stalin!' came to mind. He would fall asleep with these memories, without taking off his beloved parade jacket...